снимала Сова, О.Г.И

с другой стороны лидии


действующие лица: лидия (вид справа), лидия (вид слева), первый муж лидии, второй муж лидии, продавщица

действие первое, наши дни


лидия (вид справа) и второй муж лидии выбирают в зоомагазине корм для рыб.
второй муж лидии [нервно тыча пальцем в контейнеры]: а вдруг у меня аллергия на этот вид корма для рыб? это вообще довольно аллергенная штука, лида, ты знаешь.

лидия (вид справа) [ласково]: но боря, ты ведь не аллергик и никогда им не был, кроме того, это твоя идея покупать корм для рыб, у нас и аквариума нет.
второй муж лидии [не слушая]: или правильнее сказать довольно аллергичная? скорее аллергогенная. [присматриваясь] какой мелкий корм, как будто чей-то прах.
лидия (вид справа) [с теплотой]: и ты совершенно прав, это прах моего первого мужа.
второй муж лидии [отшатываясь от контейнера с прахом первого мужа]: в конце концов мы можем выбрать корм в другой день.

действие второе, три года назад

лидия (вид слева) и первый муж лидии выбирают рыбу в магазине.
лидия (вид слева) [устало]: вот филе трески отличный вариант.
первый муж лидии
[в нерешительности]: не уверен. хотя филе трески это вообще хорошо, но мне и кета нравится. тебе решать.
лидия (вид слева)
[продавщице, громко]: килограмм лука, пожалуйста.
первый муж лидии
[удивленно]: ты покупаешь лук? зачем же я тогда ментально вкладывался в процесс выбора рыбы?
лидия (вид слева)
[весело]:  ты, лёня, такой нудный в последние сорок лет, я думала эта несложная задача станет первым шагом на пути из многолетнего кризиса.

первый муж лидии [подумав]: и ты совершенно права, эта несложная задача стала первым шагом на пути из кризиса.

действие третье, два года назад
первый муж лидии видит лидию (вид справа) и не может этого принять.

действие четвертое, наши дни
второй муж лидии случайно видит лидию (вид слева) и катастрофически не может этого принять.

эпилог
лидия идет по городу и исповедуется
лидия
[прикрывая рот рукой, чтобы не подумали, что она разговаривает сама с собой]:... а теперь я качусь по улице, как сырой колобок, и этого вполне достаточно.

ЗАНАВЕС

снимала Сова, О.Г.И

туапсе

пьеса в одном действии

действующие лица: военный, лидия ивановна, никита

лидия ивановна гладит синтетическую вещь горячим утюгом, не обращая внимания на то, что комната вся в едком вонючем дыму.
военный [исчезая в его смрадных клубах]: ну-с, ситуация ухудшается.
лидия ивановна [недослышав, кричит]: да нет, он не лишайный!

военный
[распластавшись на диване]: хожу дома в форме, чтобы все думали, что я военный. [рассматривая рукава своего кителя] хаки! повседневный комплект. мороз всегда хорошо влияет на меня, я весь собираюсь, мобилизуюсь. вот эта лидия ивановна, как большинство современных русских людей, не любит холода, воображает себя случайно заброшенной в страну с суровым климатом. я этой иллюзии не поддерживаю.

лидия ивановна [прожигая синтетическую вещь последовательно в нескольких местах]: ...но от лишая как раз утюг хорошо. если у кого лишай, все вещи прогладить, да и не по разу. еще голову йодом обливают и разряд электрический дают, временем проверенная практика.
военный
[кашляя]: я встретил нашего соседа клёнова, он совершенно разбит. буквально. оказалось, у него туловище пластмассовое, ноги из рулонного газона, руки от поморских крестьян достались, настоящие. пытается наладить свою жизнь, быт минимальный. я ему помог дотащить до помойки истлевшие тряпки прежних владельцев, за это он рассказал мне несколько анекдотов. пригласил в дом. кухня маленькая, на всех поверхностях судки, миски, банки с картофельным пюре. холодное уже. я пробовать не стал.

лидочка ивановна
[пристально глядя на военного]: а, войска ввели.

военный
[высовывается в окно, с приятной хрипотцой]: женщина, это какая станция?

лидия ивановна [все еще пристально глядя на военного]: приятная хрипотца у вас. а станция это, хоть вы и не меня спрашиваете, ну какая станция. полустанок. туапсе, но не то туапсе, которое все знают, а другое, намного меньше. да и потом, можно ли назвать станцией место, где нет железной дороги, автобусного маршрута, автовокзала, аэропорта. мы полностью отрицаем транспорт. вы не знали, конечно, но это так.

военный
[очень медленно всовываясь назад в комнату]: не расслышал. что?

лидия ивановна [выключая утюг]: сожгла эту синтетическую вещь дотла, говорю. представляете? мне бывший муж подарил, он был военный. любил, когда я одевалась вычурно, сам-то и галстука никогда приличного не имел. и вообще редко выходил из дому, даже на службу. спросите, какой же из него тогда военный? [смеется до слез, успокаивается] ну не лучший, конечно.

военный [смывая грим с толстого пористого лица]: клёнов, сосед, несколько раз звонил.
лидия ивановна [изображая обеспокоенность]: что-нибудь сказал?
военный [глядя в окно]: ни слова.

входит никита, берет больший минорный септаккорд.

военный
[недовольно]: ну и? первый глашатай, второй глашатай. господи, как надоело.
никита [с неожиданным достоинством]: я оставил здесь ртутный термометр, мокрый букет белых лилий и порошок против засора. прошу оказать содействие в поисках.
военный
[примеряя сожженную утюгом синтетическую вещь]: на эту ситуацию, как и ни на какую другую, я повлиять, увы, не могу.

лидия ивановна [никите, сухо]: ваши вещи вынесены в общий коридор. и почему вы не упоминаете тогда мешочек для воздушных шаров, упаковочную ленту, крафтовую бумагу в рулоне, бутылку хереса, тапочки (три вида), вельветовую пижамную куртку, брелок с беличьим хвостом, окаменелость, упаковку рафинада и простое мыло? все это тоже выставлено за дверь.

никита [очень серьезно]: потому что я надеялся зайти за второй порцией потом. через месяц-два. у меня сейчас нет одеяла, в котором я мог бы унести столько необыкновенных вещей.
лидия ивановна [удовлетворенно]: тогда дело другое. слышала, вы покидаете туапсе?

никита [становясь черно-белым]: я покидаю туапсе каждый раз, когда температура в моей подмышечной впадине оказывается комнатной. и сейчас как раз такой случай. букет мокрых лилий я забираю, остальное нет, пошутил. [с печальной улыбкой] я просто хотел развеселить вас.

лидия ивановна[строго]: кого?

никита [читает по бумажке]: лидию ивановну и военного.

ПАУЗА


военный [высовываясь в окно]: красивый город. но мне не нравится.

ЗАНАВЕС
снимала Сова, О.Г.И

the wallflower

действующие лица: алексей иванович, марина игоревна, маленький кирилл

действие первое
комната, где еще недавно снимали видеоклипы.

марина игоревна отделяется от стены комнаты и открывает рот. звука нет.
марина игоревна [со смехом]: могла бы и не отделяться от стены, все равно звука нет.
возвращается на место.

алексей иванович парит ноги в большом ведре.
алексей иванович [раскрасневшись]: марина игоревна очень любит сыр домашний. я ей из командировок раньше привозил, но сейчас меня не отправляют, потому что я могу простудиться.

маленький кирилл [плачет]: это совершенно чужие мне люди, я не то чтобы совсем не хочу их видеть, но и не горю желанием.

алексей иванович [удивленно]: разве мы не твои мама и папа, маленький кирилл?
маленький кирилл [плачет]: вроде нет.
алексей иванович [примирительно]: я и сам так не думаю, пошутил просто. ты знаешь, марина игоревна очень любит сыр домашний, я никогда не забываю об этом, потому что любовь это памятливость, а я люблю марину игоревну больше всех на свете, насколько я помню.

маленький кирилл [плачет]: алексей иванович, вы не видели мой махровый халат?

алексей иванович [задумчиво]: я видел, но вряд ли его можно назвать махровым.
маленький кирилл [плачет]: алексей иванович, а свой махровый халат вы не видели?

алексей иванович [оживляясь]: тоже видел.

марина игоревна мягко отделяется от стены.
марина игоревна [поеживаясь]: я потеряла предмет, названия которого не помню.

алексей иванович [услужливо]: томик тойнби?
марина игоревна [поморщившись]: нет. там одно слово.
алексей иванович [раздраженно]: ну ищи.


действие второе

комната, где двадцать лет назад снимали видеоклипы.

маленький кирилл [плачет]: я такой надоедливый.

марина игоревна [ленясь отделиться от стены]: алексей иванович не умер, хотя статистически должен был бы.
алексей иванович [маленькому кириллу]: ну не плачь.

маленький кирилл [плачет]: марина игоревна так и не нашла то, что потеряла.
алексей иванович [назидательно]: потому что она потеряла, а не искала. непоказательный случай.
марина игоревна [все-таки отделяясь от стены]: я отделяюсь от стены, чтобы дать затрещину алексею ивановичу.

алексей иванович превращается в крутой кипяток и льется на ноги марине игоревне.

марина игоревна [ошпаренная, с выпученными глазами]: поженись мы тогда, сейчас накрылась бы медным тазом серебряная свадьба. к счастью, мы толком и не знакомы.
маленький кирилл [плачет]: человек я тихий, но ядовитый.

марина игоревна [вытираясь махровым халатом]: маленький кирилл, твой халат теперь отправляется в стирку, и ты проведешь с нами еще два дня.
маленький кирилл [плачет]: а можно один?
марина игоревна [подумав]: можно.

ЗАНАВЕС
снимала Сова, О.Г.И

***

утонуть здесь как ни смешно под крышей
в грохоте воды
в восторженном гуле

трудно дышать чтобы веселиться со всеми
кто пришел отдохнуть

глубина отсутствует присутствует кафель
спроектированное море на улице проектируемый проезд
программируемый шторм раз в полчаса
визг заложенный в стоимость абонемента
бледные в оранжевых майках служители моря
сухими глазами смотрят на целевую аудиторию
снимала Сова, О.Г.И

(no subject)

иностранцы

везут в темных темнее вечера
списанных пахнущих грязью икарусах
намеренно не зажигая огней
сонных живых ли
их

предположим даже
один такой
полюбил
вашу дочь и она его и вы
не идете против любви
все равно
не мост не лестница не тропинка
это
между
мирами по ней
никому не пройти
зарастает как след
на воде

вода
хорошо бы воды но ее
в автобусе нет
спят следовательно могли бы не спать
живут
сейчас

снимала Сова, О.Г.И

***

ну
это в твоем
стиле

с привычной
досадой думает виктор

про рому
и снова
нет заново
удивляется
тихо очень тихо


где рома кто такой рома что это значит
рома

повторенное столько раз слово
отупело испустило
дух потеряло
смысл
помнишь рома тогда еще
ваш дед нет
все-таки прадед
роман

виктор держится за досаду
все новое
кроме нее
и рома
как будто
все еще рома
а не
и тут
виктор говорит себе
стоп
снимала Сова, О.Г.И

отпуск

действие первое

входит глеб.
смеется и несколько раз поворачивает голову на 360 градусов
неловкая пауза. потом на сцене становится уютно.


глеб [надевая новый костюм]: все-таки во мне зажегся внутренний свет.
уходит.

входит глеб.


глеб
[голосом своего отца]: от орла второй день пахнет селедкой. мы ехали вместе из консерватории, я не знал, куда девать глаза.

входит орел.

орел
[глебу]: ты знал, что в этом районе жил на даче перголези? я знал.
глеб
[растерянно]: перголези насильно кормили. он остро переживал свою ущербность.
орел [отмахиваясь]: он был наполовину из мёда, наполовину из конского волоса, катался на лыжах и знал трех женщин: светлану, женю пенькову и старуху из китайского магазина.
глеб
[припоминая]: да, он рассказывал. но, кажется, они его тоже насильно кормили. женя к его приходу выставляла пятилитровую кастрюлю щей с мозговой косточкой, сидела, подперев щекой подбородок, прикрыв розовой тряпкой опоясывающий лишай, неотрывно смотрела ему в переносицу, а он ел, насыщая ткани мясным бульоном, капустным отваром, не зная, как прекратить эту пытку. как выйти из игры.
орел
[щелкнув языком]: я щелкнул языком.
глеб
[не обращая внимания на то, что орел щелкнул языком]: женя вышла замуж и уехала в люберцы, работала на ковровом комбинате. писала оттуда длинные, тонкие, холодные, неприятные на ощупь, но умные и трогательные письма. правда, перголези их не читал, да и писала она не ему, а своей подруге ольге. ольга жила где-то в североморске, кажется, или в тасмании. мы с перголези часто смеялись. он называл ее тасманским дъяволом, хотя значения этих слов не знал.
орел
[переодеваясь в байковый халат]: сначала разговор у нас с тобой не клеился, а теперь я не могу и слова вставить.

глеб
[не слушая]: вставьте купюру в купюроприёмник. вставьте трудного подростка в приёмник-распределитель.
орел [грустно
]: ты считаешь, что от меня селедкой пахнет. я все слышал.
глеб
[краснея]: я сказал так потому, что не умею иначе выразить нежность.
орел
[с каменным лицом]: между нами приязнь.


действие второе

орел лежит на постели, раскинув руки в стороны
над ним вьется глеб и жужжит.


орел
[в страхе]: глеб, прекрати, ты меня ужалишь.
глеб
[беспечно]: я только так и умею! мне сорок лет!
орел
[сворачиваясь калачиком]: улетай под потолок, мне страшно, в груди поднимается орлиный клёкот, которого я всегда избегал.
глеб [набирая высоту]: так хорошо? я глеб, я не являюсь переносчиком малярии.
орел
[засыпая]: засыпаю впервые в жизни.

глеб жужжит под потолком и озаряет комнату теплым желтым светом.

орел [садясь на постели]: ты не рассказал про светлану и старуху из магазина. про перголези.
глеб смеется, жужжит и не может остановиться.


действие третье

светлана и старуха из китайского магазина сидят на коленях друг у друга, а думают, что у перголези.
исхудавший орел волочёт мимо жужжащего измотанного глеба.

орел
[кивая женщинам]: вот к врачу веду. заболел, что ли. ну или не знаю.

светлана и старуха кивают и продолжают сидеть друг у друга на коленях, думая, что сидят у перголези.

орел
[с подозрением]: вы думаете, что сидите на коленях у перголези?

светлана и старуха самодовольно кивают.

орел
[в ужасе отшатывась]: тронулись умом!

с силой тащит за собой жужжащего глеба, глеб жужжит все сильнее.
внезапно жужжание прекращается.


глеб
[с живым интересом]: до какой степени можно не понимать шуток? ты совершенно измучил себя и меня. посмотри. выглядим оба плохо, зубы желтые, ногти отросли. а ведь я спокойно могу не жужжать. спокойно.
орел [напряженно]: зубы желтые потому, что в тебе все-таки зажегся внутренний свет. знаешь, я это расцениваю как своего рода служение.

глеб [пожимая плечами]: все равно у меня только до послезавтра отпуск.

ЗАНАВЕС
снимала Сова, О.Г.И

(no subject)

самодовольные жалкие с животным
запахом
бесстрашные от отсутствия жалости
сутулые в юности в зрелости
обзаводятся жирным загривком
мужчины и женщины
неприятно молодые неприятно старые
встают с дивана рывком
убивают нарезанный лук кипятком
пишут: чеснок один зуб.
стесняясь или ленясь
дописать до конца зубкое зубчик
целомудренно говорят бюст вместо лифчик
верят что думают много
думают что во что-то верят

не так уж полезна смородина, протертая с сахаром
счастлив иметь работу телеведущий с потертой шерстью
это все кто поверит признание не в любви
а в том что нас
пока еще
терпят
снимала Сова, О.Г.И

(no subject)

***
пожилая, порядочная, полуголая
относительно хороша собой у меня прозрачная кофта
ноги прямые толстые длинные обычные ноги
фигура яблоко и варикозное расширение вен

***
целое утро над бланком служебной записки пустым просидела
нечего мне попросить у начальства хотя новый год
и формальное пусть исполненье желаний

***
магазин половина восьмого много женщин
молодых хлопотливых в черных надежных
куртках
выносливых умных приличных оптимистичных
сильных усталых плачущих в сумки с мясом

лечь на ступеньки в слякость без сна пролежать в ознобе
целую ночь а наутро с серыми лицам в красных прожилках
в теплых штанах
примчатся подруги

снимала Сова, О.Г.И

семья

драма в одной действии

действующие лица:
месмерайдзов
, коммивояжер.
алина, девушка 21 года

комната, залитая солнцем.

месмерайдзов [сухо]: мое имя от рождения валентин, окончил школу, не окончил станкин, в настоящее время продаю билеты на антрепризные спектакли, хожу по учреждениям, пристаю к сотрудникам в рабочее время или когда обедают, хлебают из пластика разогретые рассольники, набивают рты котлетами, утирают оранжевые рты белыми салфетками, спешат на собрание, совещание, в туалет, мечутся по коридору, не решаясь выйти и купить сигарет, а тут я. хватаю за горло, сжимаю, держу, отпускаю, предлагаю билеты, под воздействием кратковременной гипоксии и шока часты положительные ответы.

алина [зло]: а от меня-то вы чего хотите? вот же у вас в руках рабочая модель.


месмерайдзов [суше прежнего]: чтобы вы полюбовались мной. я редко так хорошо выгляжу, говорю, да и чувствую себя хорошо, чисто физически, редко. мне нужен взгляд со стороны, необходим. но вы, видимо, принадлежите к генерации людей без особых примет. [пожимает плечами]

алина [без особых примет]: в этом кабинете все рано или поздно пожимают плечами.


месмерайдзов [еше суше]: вы мне говорите, что больны, а я отвечаю болезней не существует, но если вам действительно тяжело сейчас, я мог бы посвятить вам мой следующий рабочий день. рекомендую не отказываться, ни к чему не обязывает, возьму вас эпиграфом к этому периоду жизни.

алина [хрипло]: я не говорила, что больна, вы чем слушаете, говорила, наступают последние времена, уже наступили, вокруг горит лес, замерзает пруд, город мне мал, как старые колготы, порван на носке, на пятке, в паху, я не умираю, не болею, но скоро заболею, а умру, видимо, даже скорее, потому что все умирают, не может так повезти, чтобы стать исключением из правила, шансов, мне нагадали, одиннадцать из десяти.

месмерайдзов [глядя в потолок]: последние времена, алина, уже наступили несколько лет назад, я же немного старше, вы, наверное, ходили тогда максимум в начальную школу, минимум в детский сад.

алина [глядя в окно]: зачем вы пришли, валентин месмерайдзов?
месмерайдзов [четко артикулируя]: а я рассказывал, как из меня вполне мог бы выйти, но не вышел гогенцо́ллерн?

алина долго сморкается, продувает ноздри, отхаркивает мокроту.

месмерайдзов [встревоженно, все так же четко артикулируя]: а я рассказывал, как из меня вполне мог бы выйти, но не вышел гогенцо́ллерн?

алина смотрит на него и кивает.
алина [бесцветно]: да, вы рассказывали, как вполне мог бы выйти, но не вышел гогенцоллерн.


месмерайдзов [удовлетворенно]: тогда я не сказал главного.

уходит.

алина [в зал, устало]: вот вечно придет и сидит, думает, я не знаю, что он мой отец. [пауза] а я и не знаю, потому что никакой он мне не отец. однако дважды не хочу расстраивать и не расстраиваю этого чужого, глубоко неприятного мне человека, поэтому вообще темы семьи не касаюсь. да просто дали ему неточную информацию в справочном бюро, куда он обратился от скуки, напомните, мол, нет ли у меня детей, а то много лет ни от кого вообще никаких вестей. ему говорят: есть, живет там-то и там-то, работает кое-как, почерк ужасный
обрадовался, точно моя, сам как курица лапой писал всегда, пришел, потоптался, попили чаю, попросил не судить, обещал рассказать, потом все забыл, вернулся опять, стоит, дрожит, уложила его в кровать, хотя у меня в кабинете все очень скромно, стол, стул, стеклянный графин, не знаю, кстати, раз уж к слову пришлось, не понимаю, где и кем собственно я работаю, бестолковая, я старая женщина, у меня сухие неживые ноги и этот пожилой мужчин не отец мне, конечно, а сын, он немного младше меня, отношусь снисходительно, все-таки родственник, наберется опыта, станет умнее, слишком шустрый, у них, молодых, знаете, просто все, сияюще глупые решения кажутся им самыми блестящими, очевидное лежит на поверхности, а поверхность белая скатерть, серебро, сервирока на одну персону – видится накрытым лично для них праздничным столом.

часы неуверенно, запинаясь, бьют

алина [гасит свет, шарит по комнате]: где-то здесь я когда-то запаривала себе чернослив на утро.

ЗАНАВЕС